В шестьдесят семь лет Лев Толстой научился ездить на велосипеде. Машину фирмы «Ровер» подарили ему на день рождения, и граф катался по аллеям сада и окрестным улицам, удивляя прохожих. Велосипед стоит у входа до сих пор — и, пожалуй, лучше всяких слов объясняет характер человека, который в этом доме жил.
Усадьбу Толстой купил в тысяча восемьсот восемьдесят втором году. Причины были практическими: нужно было работать в московских архивах, общаться с издателями, а детям — получить образование. Дом к тому времени был старым, без электричества, водопровода и канализации, вокруг стояли фабрика шёлковых изделий, рабочие общежития и пивоварня. После перестройки в нём стало шестнадцать комнат: на первом этаже — столовая, детские, спальня, на втором — гостиная, кабинет и рабочая комната писателя.
Здесь написаны десятки вещей, в том числе «Смерть Ивана Ильича» и «Воскресение». Кабинет обставлен просто, и это не поза: Толстой сам выбирал мебель, а в рабочей комнате держал верстак и занимался сапожным ремеслом. В музее хранятся сапоги, сшитые им для знакомого, и штиблеты, подаренные другом. Для графа это было частью разговора о том, чем человек отличается от барина.
Дом был шумным. В гостиной пели и играли Скрябин, Рахманинов, Шаляпин; приезжали Чехов, Короленко, Репин. В садовом флигеле работало издательство Софьи Андреевны: там упаковывали и рассылали книги, и туда же переехала семья артельщика, отвечавшего за отправку. Гостей принимали по особому обычаю: приглашали сразу многих и не развлекали, чтобы каждый нашёл себе собеседника. Дочь писателя Татьяна вышивала на скатерти надписи, которые гости оставляли мелом, — так семейная забава стала экспонатом.
После смерти Толстого усадьбу продали городу, а в двадцать первом году, по личному указанию Ленина, здесь открыли музей. Первым директором стал Валентин Булгаков, последний секретарь писателя, — вскоре его выслали из страны. Подлинные вещи, подлинные стены, подлинный сад. Сад перед домом сохранился: липы, дорожки, беседка во дворе, каретный сарай. На воротах усадьбы — фамильный герб графа, а рядом каменные тумбы для лошадей.
Проходя по комнатам, стоит заметить не рояль и не портреты, а низкие потолки и узкие коридоры: это дом большой семьи, а не дворец. В столовой стоит большой самовар, за которым собирались все, а на первом этаже — детские и комната гувернанток. И велосипед у входа — тоже часть экспозиции, только её не убрали под стекло.