Собор назван не в честь царя и не в честь победы. Он носит имя человека, который ходил по Москве зимой и летом почти без одежды, обличал Ивана Грозного и, по преданию, однажды удостоился от царя подарка, который тот потом горько проклинал. Василий Блаженный был юродивым, его похоронили у Троицкого храма, и со временем весь огромный собор на Красной площади стали звать его именем.
Официально это собор Покрова Пресвятой Богородицы, что на Рву. Ров перед стеной достигал тринадцати метров глубины. Храм строили с тысяча пятьсот пятьдесят пятого по тысяча пятьсот шестьдесят первый год — в память о взятии Казани. Иван Грозный велел построить храм-памятник, и получилось не одно здание, а девять церквей на общем основании и ещё два придела, пристроенных позже, каждая со своим входом и своим куполом.
Посвящения приделов подчинены календарю: каждый храм освящён во имя святого, чей день памяти приходился на решающий день казанского похода. Так собор стал памятником войне, где вместо дат — имена и праздники. Центральный столп окружён восемью церквями, и вместе они образуют ярусную пирамиду, которую невозможно спутать ни с чем.
Строителями считаются русские зодчие Барма и Постник Яковлев, хотя документы путаются, а имена известны по преданиям и поздним записям. Легенда говорит, что царь, увидев готовый собор, приказал ослепить мастеров, чтобы они не построили ничего лучше. Доказательств этому нет, и современные историки считают рассказ выдумкой: слишком многое потом строил человек с тем же именем.
Василия Блаженного похоронили у Троицкого храма, и в конце шестнадцатого века над его могилой поставили отдельный придел — так имя юродивого приросло к собору. Привычный облик собор приобрёл не сразу. Изначально он был красно-белым, без пёстрых куполов: яркая раскраска и узоры появились позже, когда храм стал не столько крепостью веры, сколько декорацией площади. Музей в соборе открыли в тысяча девятьсот двадцать третьем году, а в тысяча девятьсот двадцать девятом окончательно запретили богослужения; в девяностых службы возобновились.
Внутри одиннадцать церквей соединены узкими переходами, и лестницы здесь крутые, как в башне. Наполеон, по преданию, приказал взорвать собор, но дождь погасил фитили, а французские солдаты будто бы отказались исполнять приказ. Сегодня это филиал Исторического музея и объект всемирного наследия; внутрь ведут крутые лестницы и узкие переходы, и в тесноте этих церквей хорошо слышно, как одиннадцать разных храмов умудряются быть одним собором.