По периметру Мраморного зала стоят 28 колонн, каждая весом 24 тонны. Зал задуман как памятник Александру Третьему: здесь стоял бронзовый монумент императору высотой 3,55 метра. В 1920-е годы монумент отправили на переплавку, и зал остался памятником без того, кому он посвящён. А музей, ради которого всё это строилось, рассказывает о буднях крестьян, пастухов и ремесленников.
Учреждение возникло как этнографический отдел Русского музея. В 1895 году Николай Второй подписал указ о создании «Русского музея императора Александра Третьего» — в память об отце. Этнографический отдел получил собственное здание, но для публики открылся только в 1923 году, а самостоятельным музеем стал в 1934-м. В 1948 году сюда передали коллекции московского Музея народов СССР, и учреждение получило имя Музея этнографии народов СССР.
Здание строил архитектор Василий Свиньин на месте восточного флигеля Михайловского дворца. Работы шли с 1905 по 1916 год; по первоначальному замыслу корпуса должны были замкнуть каре — квадрат с внутренним двором, — но смету урезали, и от этой идеи остались 2 крыла. На портике поставили скульптурную группу «Афина — покровительница искусств и ремёсел» из 3 фигур, а вход окружили рельефы с масками египетских фараонов, свитками, чертёжными инструментами и гербами.
Мраморный зал опоясывает фриз. На полосе длиной 96 метров скульпторы Харламов и Богатырёв разместили 183 фигуры: сцены из жизни народов России. Мрамор для отделки брали на Тивдийских каменоломнях в Карелии, а над колоннами висит бронзовая ажурная падуга с хрустальными плитками.
Война обошлась зданию дорого. Бомбы попали в него 28 сентября, 26 ноября и 5 декабря 1941 года, крупный снаряд — 28 апреля 1943-го. Коллекции успели вывезти в Горький, а затем в Новосибирск, хрустальные плитки потолка временно заменили стеклянными и вернули на место только при реставрации 2009–2011 годов.
Сегодня собрание разделено по регионам — от Прибалтики до Сибири и Дальнего Востока, а в фотоколлекции представлены 158 народов. Музей считает себя одним из крупнейших этнографических музеев Европы. Вещи здесь ценят не за красоту, а за точность: по костюму видно, откуда человек родом, по посуде — как он готовил, по колыбели — как растил детей. Имперский зал с гербами и мраморными колоннами оказался рамой для чужой повседневности, и посетитель идёт по нему не к трону, а к рубахе, ложке и глиняной игрушке.