Сначала на этом месте стоял цирк. Альберто Кавос выстроил его напротив Большого Каменного театра, и цирк сгорел. Тогда архитектор разобрал пепелище и за один год поставил новое здание — то самое, куда сегодня идут на оперу. Первый сезон открыли в октябре тысяча восемьсот шестидесятого года «Жизнью за царя» Глинки: театр, родившийся из пожара, начал с русской оперы, и это выглядело как заявка.
Сама труппа старше здания. Она ведёт счёт с тысяча семьсот восемьдесят третьего года, когда Екатерина Вторая учредила театральный комитет «для управления зрелищами и музыкой», а вскоре открылся Большой Каменный театр. Спектакли шли там, пока напротив не освободилось место. Название дали в честь императрицы Марии Александровны, супруги Александра Второго, — и оно прижилось так, что «Мариинкой» театр называли даже тогда, когда официально он носил другое имя.
Потом здание перестраивал Виктор Шрётер: в тысяча восемьсот восемьдесят третьем — тысяча восемьсот восемьдесят шестом годах он изменил сцену и зал, и с тех пор в Мариинском идут и оперы, и балеты. Именно сюда переехал балет, который до этого оставался в Большом театре. Зал получился небольшим по нынешним меркам, и этим объясняют его звучание: оркестр и голос встречаются в нём раньше, чем успевают разойтись.
Здесь пели и танцевали почти все, кого помнит история русского театра. На этой сцене начинали Шаляпин и Павлова, здесь ставили Чайковский и Глазунов, и здесь же в советские годы театр получил имя Кирова — под ним он прожил больше полувека и стал одним из символов города. Старое имя вернули в тысяча девятьсот девяносто втором году.
В войну театр не остался в Ленинграде: труппа эвакуировалась и уже в сентябре тысяча девятьсот сорок первого открыла сезон в Молотове. Вернулась она только после победы, и в родном зале снова зазвучали те же оперы и балеты. Именно здесь впервые показали «Спящую красавицу» и «Щелкунчика» — обе премьеры прошли в конце девятнадцатого века, и обе живы в репертуаре до сих пор.
Сегодня у Мариинки несколько сцен, и очерёдность постановок расписана на месяцы вперёд, и билеты разбирают задолго до премьеры. Но главное осталось в старом зале: тяжёлый бархат, теснота лож, неяркий свет. Хорошо взять билет на балкон и посмотреть не только на сцену, но и на зал — на людей, которые сидят, затаив дыхание, потому что в этот момент их не существует, есть только музыка.