В этом соборе висят ключи от чужих городов. После войны с Наполеоном сюда принесли трофеи — ключи взятых крепостей и полковые знамёна, и с тех пор храм на Невском стал не только местом молитвы, но и военным мемориалом. Тогда же, в тысяча восемьсот тринадцатом году, здесь похоронили Кутузова, и его могила до сих пор остаётся точкой притяжения: к ней идут и с цветами, и просто постоять.
История места началась раньше. В тысяча семьсот тридцать третьем году на Невском заложили придворную церковь Рождества Богородицы — с деревянным куполом и колокольней. Здесь венчались члены царской семьи, здесь Екатерина принимала присягу гвардии, здесь отмечали победы. К концу века церковь обветшала, и Павел Первый распорядился строить новый собор, который должен был затмить всё, что было на проспекте до него.
Проект сделал Андрей Воронихин. Он был крепостным графа Строганова, получил вольную, учился во Франции и Швейцарии, а в архитектуре дебютировал как рисовальщик. Его собор смотрит на Невский не фасадом, а колоннадой: полукруг из коринфских колонн, похожий на раскрытые объятия. Вопрос о прототипе остаётся открытым: Воронихин называл и римский собор святого Петра, и лондонский святой Павел, но петербургский храм на них мало похож.
Строили с тысяча восемьсот первого по тысяча восемьсот одиннадцатый год. Достроили — и он оказался настолько велик, что для прихода был великоват. Зато снаружи он держит весь проспект: колоннада стала точкой отсчёта для соседних домов, . Икона, ради которой всё это строилось, — список с образа, обретённого в Казани в конце шестнадцатого века; её внесли в новый собор при освящении.
В тридцатых годах двадцатого века храм превратили в Музей истории религии и атеизма. Экспозиция соседствовала с интерьерами, иконы висели как экспонаты, а под сводами объясняли, почему религия должна уйти в прошлое. Службы вернулись в тысяча девятьсот девяносто первом году, и несколько лет музей с храмом существовали вместе; теперь собор снова кафедральный. А на площади перед ним с тридцатых годов девятнадцатого века стоят два бронзовых полководца — Кутузов и Барклай де Толли, оба работы скульптора Орловского.
Стоит зайти внутрь в будний день, когда нет службы. Свет падает из-под купола, колонны уходят вверх, и в этой тишине ключи на стенах выглядят тем, чем и были: железом, которое когда-то запирало чужие ворота, а теперь висит здесь как напоминание о цене победы.