У этой башни нет имени, и это не забывчивость: безымянных башен было две, одну разобрали в девятнадцатом веке. Все остальные башни кремля как-нибудь названы — по церкви, по воротам, по дороге, по соседнему учреждению, — а эта так и осталась безымянной. Имя ей, видимо, было просто не нужно.
Стены и башни кремля возводили псковские зодчие во второй половине шестнадцатого века — те самые мастера, что строили храм Василия Блаженного в Москве: Спасскую башню здесь подняли Иван Ширяй и Постник Яковлев. После стройки в крепости насчитывалось 13 башен: пять проездных, семь круглых и одна пятигранная. Имена появлялись позже и всегда по соседству: Спасская — по надвратной церкви Спаса, Тайницкая — по потаённому источнику с водой на случай осады, Консисторская — по духовной консистории, что встала рядом в восемнадцатом веке.
Безымянных башен было две, обе западные. В девятнадцатом веке из-за ветхости разобрали Северную, Восточную, Пятигранную и одну из безымянных, а вторая, судя по описям, ещё в восемнадцатом веке получила кирпичное завершение — её надстроили, как Спасскую и Тайницкую.
Та, что стоит теперь, — круглая и кирпичная. Возвели её, предположительно, московские зодчие в семнадцатом веке, и это отличает её от псковских сестёр: у пскова свой почерк, у московской школы свой. Кладка выполнена на известковом растворе, и по ней видно, как строители подгоняли кирпич друг к другу без спешки. До каменной стены на этом месте стояла деревянная крепость ханских времён, и от неё почти ничего не осталось. Следы ищут в земле: у Консисторской башни археологи нашли ров, который называли тезицким — от слова «тезик», то есть купец. Часть исследователей считает этот ров южной границей ханской крепости, и, значит, город, к которому привыкли, был когда-то заметно меньше.
Прясла — участки стены между башнями — сначала завершались прямыми зубцами под тёсаной кровлей. К семнадцатому и восемнадцатому векам их переделали: стена получила вид боевой, с арочными украшениями, которые называют «ласточкиными хвостами», — это раздвоенные зубцы, похожие на хвост птицы. Такую стену видно издалека, и она же выдаёт возраст переделок.
Башня без имени напоминает простую вещь: имя даёт не сама постройка, а то, что стоит рядом. У этой соседства не нашлось — ни церкви, ни ворот, ни дороги, — и она осталась в перечне просто башней, одной из тринадцати. И это, пожалуй, лучшее доказательство того, что крепость строили не для славы, а для дела.