Дом этот похож не на резиденцию, а на присутственное место: два этажа, ровный фасад, никакой роскоши. Между тем здесь жили казанские архиереи — люди, управлявшие церковной жизнью края размером с небольшую страну.
Казанская епархия была учреждена в 1555 году, и первым её архиепископом стал Гурий, причисленный позже к лику святых. Территория епархии совпадала с губернией, а до губернии — с «Казанским царством», и резиденция её главы с самого начала стояла в кремле. Епархия ведала приходами, монастырями и школами на пространстве бывшего ханства и соседних земель, и архиерей был здесь не только пастырем, но и администратором. Рядом с домом помещались духовная консистория и консисторский дворец: церковное управление было устроено по образцу губернского, с присутствиями, канцелярией и архивом.
Старый архиерейский дом сгорел в 1815 году. Новый выстроили в 1829 к юго-востоку от Благовещенского собора, но жить в нём долго не могли: строение требовало серьёзных работ. Только после того, как император Николай, побывав в Казани в 1836 году, распорядился выделить средства, дом привели в порядок. В 1841 году архиепископ Владимир переехал сюда из загородной Воскресенской Новоиерусалимской обители и вернул резиденцию в кремль.
Здание типично для своего времени: центральные и боковые ризалиты — выступающие части фасада, которые членят длинную стену на три части, — обращены к восточной стене кремля, окна расставлены ровно, украшений немного. Архиерей не строил себе дворец, он ставил дом для учреждения, и это заметно. Дом и сегодня входит в комплекс Благовещенского собора, то есть числится не отдельной достопримечательностью, а частью церковного ансамбля.
После революции архиереев в кремле не осталось, и дом заняли светские учреждения. Резиденция, из которой управляли епархией больше семидесяти лет, перестала быть центром управления; остались стены, планировка и память о том, кто здесь принимал решения.
Сегодня по дому трудно догадаться, что в нём когда-то вершились дела огромной епархии: фасад такой же скромный, как у любого присутствия. И всё же перед нами редкий случай, когда церковная власть жила внутри крепости — за той же стеной, что и военная, и это многое говорит о том, как в Казани понимали порядок вещей и место церкви в нём.
