Минарета у этой мечети не было восемь десятилетий. Его разобрали в тридцатые годы, а вернули только в 2015, когда закончилась реставрация, — и всё это время мечеть стояла без своего главного признака, продолжая при этом оставаться мечетью — с намазами, уроками и прихожанами.
Построили её в 1798–1801 годах на деньги купца Мусы Мамяшева, в формах раннего классицизма. Это двухэтажная двухзальная мечеть с восьмигранным трёхъярусным минаретом на крыше — приём, привычный для татарского зодчества: минарет ставят не рядом, а сверху, над входом или над серединой зала. В 1882 и 1897 годах здание расширили с южной и северной сторон на средства купцов Уразаева, Галеева и Иманкулова и оформили уже в духе позднего классицизма.
Известна она скорее людьми, чем стенами. В обиходе её называли Пятой соборной — по номеру прихода, а ещё мечетью Баруди и мечетью Мусы бая. Имамом здесь стал Галимджан Баруди — учёный и педагог, который создал при приходе новометодное медресе «Мухаммадия» и превратил махаллю в центр общественной жизни татар Казани. Новометодное — значит, с классно-урочным обучением и звуковым методом чтения вместо прежнего, где тексты заучивали наизусть. В этой мечети читали намазы Шигабутдин Марджани, Габдулла Тукай, Каюм Насыри, Галиаскар Камал, Наки Исанбет — список похож на оглавление татарской культуры начала прошлого века.
Потом наступил перелом. Здание пошло по рукам: здесь были гостиница, дом колхозника, коммунальные службы. Только в 1992 году учреждения из мечети выехали, а с 1998 в её стенах размещался Российский исламский университет, позже — женское общежитие медресе.
22 декабря 2015 года мечеть открыли после реставрации. На торжестве были президент республики, муфтий Татарстана и имамы города, и это тот редкий случай, когда возвращение минарета становится городским событием: без вертикали здание теряло силуэт, а с ней вернулось в панораму Старо-Татарской слободы.
Мечеть эта всю жизнь была учебной — приход, медресе, имам-педагог, студенты в стенах. Теперь, когда минарет снова на месте, об этом напоминает не только память, но и сама линия крыши: она опять поднимается вверх, как поднимается голос, читающий вслух.