Со стороны площади Победы дом выглядит пятиэтажным: над четырёхэтажным объёмом поднимается угловая башня с высокими парапетными стенками. Внутри — всего 42 квартиры. Угловая башня не несёт практической нагрузки: это силуэт, поставленный на стыке двух улиц, и он держит перспективу лучше любого шпиля. Дом строили в 1931–1933 годах для сотрудников Государственного банка, и главный его эффект — не размер, а оптический обман.
Окна выглядят как ленточное остекление, сплошные горизонтальные полосы. На самом деле стекло здесь обычное, а полосы созданы кладкой: промежутки между окнами заполнены красным кирпичом, контрастирующим со светлым силикатным. Приём московской школы, выполненный местными материалами, делает дом современнее, чем он есть. Издалека полосы сливаются в стеклянную ленту, и только вблизи видно, что это штучная работа каменщика.
Авторы проекта — ивановский архитектор Сергей Алексеевич Минофьев и инженер Борис Владимирович Лопатин, оба выпускники инженерно-строительного факультета местного политехнического института. Для города это важная деталь: конструктивизм здесь делали не столичные гастролёры, а свои. План прост: прямоугольный четырёхэтажный объём с плоской кровлей обращён к площади, угловая часть повышена до пяти этажей. Углы подчёркнуты сдвигом масс, угловыми окнами и консольными балконами, а на верхнем этаже углового объёма помещалось общежитие — его отмечает ряд узких щелевидных окон.
Дом стоит при выходе Палехской улицы на площадь и работает как градостроительная точка: замыкает перспективу и держит угол. Район в 1930-е проектировали как новый центр — рядом площадь Победы, цирк, широкие улицы, — и банковский дом был частью этой программы. Статус у него скромный, муниципальный: ценный градоформирующий объект. Судьба дома показывает, как быстро менялась идея: парадный фасад остался, а быт внутри оказался скромнее замысла.
Квартиры распределяло ведомство, и это наложило отпечаток на весь дом: подъезд, лестница, двор подчинены распорядку службы. Парадный облик соседствует с обычной жизнью — балконы, кондиционеры, детские коляски у входа. Внутри всё перестроено под жильё, так что архитектура доступна снаружи, а не в интерьерах.
Дом остаётся жилым, и это лучшее, что могло с ним случиться: архитектура продолжает работать каждый день. Со стороны площади Победы его видно издалека, и по нему удобно объяснять, как в Иванове соединились столичная мода и местная школа.