Кожевенный амбар — место, меньше всего похожее на театр: чаны, известь, запах выделанной кожи. Но 10 июля 1750 года именно в сарае, принадлежавшем отчиму, купцу Полушкину, сыграли «Эсфирь» Расина: перевод сделал сам устроитель спектакля, роли поделили братья и приятели, зрителями стали родня и соседи. Через полвека об этом вечере будут писать истории русской сцены, а тогда это было домашнее дело, почти семейное.
Фёдор Волков родился в Костроме в 1729 году, а в Ярославль попал шестилетним: мать вышла замуж вторично. Отчим оказался человеком состоятельным и не мешал пасынку учиться. Грамоте мальчика учил пастор, сосланный в город вместе с Бироном, а в четырнадцать лет его отправили в Москву к немецким промышленникам — оттуда он вернулся с языками, ремеслом и замыслом, который в провинции казался странным.
Первое здание — «театральная хоромина» — открылось на Никольской улице 7 января 1751 года. Давали «Хорева» Сумарокова, к спектаклю сшили костюмы и написали декорации, сложился постоянный репертуар, а труппа перестала быть любительской. Слух о ярославцах дошёл до императрицы: в 1752 году их вызвали в Петербург, а в 1756 году учредили «Русский для представления трагедий и комедий театр», и Волков его возглавил.
Он был не только актёром: переводил пьесы, рисовал декорации, придумывал сценические механизмы, сочинял музыку. В 1763 году в Москве к коронации Екатерины Второй устроили многодневный маскарад «Торжествующая Минерва» — Волков участвовал в постановке и, по распространённой версии, простудился на морозе. 4 апреля 1763 года его не стало; ему было тридцать четыре.
Нынешнее здание появилось после конкурса: в 1909 году Московское архитектурное общество рассматривало проекты под председательством Шехтеля, победил Николай Спирин, и в 1911 году театр вырос на площади Волкова. Спирин выстроил его в формах неоклассицизма — город получил большой дом с колоннадой, рассчитанный на парадный, почти столичный вечер.
Двести семьдесят с лишним лет на этом месте вечером гаснет свет в зале. Амбар, хоромина, каменный театр — цепочка, в которой провинциальный город оказался впереди столиц и держит эту роль без пафоса, просто играя спектакли. Сегодня в афише соседствуют классика и современная драма, а на фасаде по-прежнему написано имя человека, который начал всё с домашнего спектакля в кожевенном сарае. Зал на восемьсот мест остаётся одним из главных в городе, и билеты на премьеры разбирают задолго до вечера.