Девять высоких окон — и ни одного столпа внутри. Богоявленская церковь перекрыта сводом, который держится без опор, и для семнадцатого века это был смелый инженерный жест. Пространство раскрывается сразу, целиком: не храм-коридор, а зал, залитый светом. Храм поставили в 1684–1693 годах на деньги Алексея Зубчанинова, купца гостиной сотни. Место выбрано не для красоты: рядом шумела торговля, стояли лавки и склады. Пятиглавие поднято на высокие барабаны, а те опираются на кокошники — нарядные арочные козырьки, повторяющие форму свода. Подклета, то есть нижнего хозяйственного этажа, здесь нет: церковь стоит прямо на земле, и от этого кажется ниже, чем есть.
С юга пристроен придел Дмитрия Прилуцкого, с севера — придел в память о Страшном суде. Вологодский святой и картина последнего суда на одном здании: ярославские заказчики умели соединять далёкое. Роспись закончили к освящению. 2 июля 1693 года храм освятил ростовский митрополит Иоасаф. Имя автора фресок не установлено, но исследователи замечают в живописи две манеры — значит, работали две артели. В 1800-е нижний ярус поновил Семён Завязошников.
Снаружи церковь держится на керамике. Изразцы — политые цветные плитки — идут по фасаду широкими поясами, и вблизи видно, что рисунок нигде не повторяется буквально. После пожара 1753 года деревянные главы заменили барочными, и здание стало ещё наряднее. В 1950-е изразцовый декор и главы реставрировали по проекту Валентины Захаровой и под руководством Сергея Давыдова; тогда фасадам вернули цвет, приглушённый копотью.
Сегодня церковь входит в музей-заповедник, но по договору с епархией здесь совершаются богослужения. Для Ярославля это редкое сочетание: музейный статус и живой приход в одном здании. Служба идёт в тесноте, среди туристов, и от этого храм не проигрывает — просто у него две жизни.
К вечеру свет из девяти окон добирается до западной стены. В этот час понятно, зачем строители отказались от столпов: ничто не мешает смотреть, и пространство работает так же, как фрески, — целиком, без пауз. Зал не делится на нефы и приделы, и глаз сразу находит иконостас, а потом уже начинает различать подробности.
Церковь стоит в нескольких шагах от городского торга, и её судьба похожа на судьбу соседей: закрытие, склад, долгая реставрация. Но именно здесь видно, что ярославская школа умела строить не только огромные соборы, но и небольшие залы, где архитектура держится на пропорциях, а не на размере.
