Дом, который сегодня называют дворцом, начинался как монастырская келья. В старых описях он числится наместничьими кельями — жильём второго лица после настоятеля, — а имя «Палаты бояр Романовых» появилось много позже, когда у здания уже была долгая история. Стоит дом у западной стены Старого города, впритык к ограде, и дворцового величия в нём немного: два этажа, лестница в 17 ступеней, низкие своды.
Каменное здание поставили в конце шестнадцатого века. Сводчатые подклеты, толстые стены, узкие окна: строили не для парада, а для постоянной жизни, и рассчитывали на века. С севера к палатам примыкает корпус братских келий, и вместе они читаются как одна длинная постройка вдоль стены. В восемнадцатом веке, когда монастырь стал архиерейской кафедрой, кельи расширили почти вдвое, пристроив помещения к самой ограде; внизу жили экономы, наверху заседало монастырское правление.
С палатами связана одна из самых устойчивых местных историй: по преданию, здесь жил юный Михаил Фёдорович с матерью. Документы, однако, не знают такого жильца ни до Смуты, ни после неё; имя закрепилось за домом скорее по памяти, чем по бумагам. Версия оказалась живучей: она связывала обитель с царским домом и работала на особое положение монастыря.
Судьба здания переменилась в середине девятнадцатого века. Ещё в 1819 году путешественник Павел Свиньин замечал, что своды келий грозят разрушением, а крыльцо лежит в развалинах. В 1834 году император Николай осмотрел обветшавшие покои и велел привести их в порядок; за ремонтами середины века последовала полная перестройка 1860–1863 годов по проекту архитектора Рихтера.
Образцом велели взять московский дом Романовых на Варварке — городскую усадьбу бояр, а не монастырские покои. Отсюда странность, которую замечает внимательный глаз: нынешние палаты — это девятнадцатый век, аккуратно загримированный под семнадцатый. Внутри дом разделили на мужскую и женскую половины, устроили сени и деревянную галерею, а печи облицевали изразцами с синими рисунками по белому полю — с изречениями и поговорками на плитках.
Портреты императорской фамилии висели на втором этаже уже в 1830-е годы. В 1912 году палаты передали монастырю и открыли в них церковно-историко-археологический музей; с тех пор дом почти не менял роли. Сегодня здесь снова экспозиция — реликвии, пожалованные обители царями, и те самые печи. Палаты стоит читать как документ: они рассказывают не столько о семнадцатом веке, сколько о том, как девятнадцатый век хотел его увидеть.