На Красногорской площади, между рядами и воротами монастыря, стоит постройка, которую легко принять за сторожку. Выдают её только крест и низкая дверь. Каменные ряды напротив и гостиницы появились много позже, а часовня стоит здесь с 1770 года.
Документы называют её сухо: Красногорская часовня, Красногорская площадь, 2. В реестрах она числится в ансамбле Троице-Сергиевой лавры как объект культурного наследия федерального значения; под охрану государства её взяли постановлением Совета Министров РСФСР в 1960 году. Для ансамбля это редкий случай: почти всё, что его составляет, спрятано за крепостной стеной, а эта постройка осталась снаружи, на городской площади, и всегда была частью мирской жизни, а не монастырской.
Часовня — не церковь. Престола в ней нет, поэтому литургию здесь не служат, и название идёт не от храма, а от «часов» — коротких служб суточного круга. Отсюда и свобода места: церковь требует престола и постоянного причта, а часовне достаточно быть там, где человеку нужно остановиться на несколько минут. Их ставили у дорог, над источниками, на въездах в город, на торговых площадях, у кладбищ и больниц.
Площадь перед воротами — как раз такой порог. За спиной остаются автобусы, сувенирные лотки и памятник основателю обители, впереди — стена, арка Святых ворот и подъём в монастырь. Часовня стоит ровно в этой точке перехода и работает как пауза: сюда заходят поставить свечу и выйти обратно, так и не переступив монастырскую границу. Внутри нет ни иконостаса, ни хоров, ни очереди на экскурсию — только несколько метров тишины между двумя шумными пространствами.
О её начале известно немного: в охранных документах нет ни имени заказчика, ни имени мастера — только год постройки, и больше ничего. Вторая половина восемнадцатого века была для монастыря временем большого каменного строительства: за стенами один за другим вставали каменные корпуса, и ансамбль приобретал тот вид, который сегодня узнают по фотографиям. Часовня появилась примерно в те же годы — маленькая постройка в тени огромной стройки.
За 250 лет площадь перестраивалась не раз: менялись её соседи, разметка, покрытие и количество людей. Часовня осталась на том же месте и в том же размере. В городе, где главное — за стеной, она выполняет самую скромную роль: отмечает границу, за которой начинается монастырь. И для большинства прохожих остаётся незамеченной; возможно, это и есть её настоящая служба.