От Святых ворот дорога идёт вниз, к проспекту Красной Армии, — около сотни метров по склону. Там, перед двумя старыми церквями Пятницкого подворья, стоит небольшая часовня, и внутри неё — колодец. Всё сооружение построено ради воды: не будь источника, это была бы просто беседка с крестом.
В реестрах она записана подробно: Пятницкая надкладезная часовня, в скобках — «Сергиевский колодец». Само слово «надкладезная» объясняет конструкцию без чертежа: часовня поставлена над срубом, как футляр. Имя у неё от подворья, а подворье — от церквей: рядом стоят Введенская, четырёхстолпная и высокая, и Пятницкая, бесстолпная и низкая. Всё это когда-то входило в состав Подольного Пятницкого монастыря — от него остались 2 церкви и эта часовня. Адрес в охранных списках — проспект Красной Армии, 130: часовня числится не за монастырём, а за городом.
Строили её на рубеже семнадцатого и восемнадцатого веков. К тому времени монастырь наверху уже был обнесён каменной стеной, а подворье внизу только обстраивалось: к Пятницкой церкви прибавили низкую трапезную и шатровую колокольню, перед церквями поставили часовню. Место было проходное: здесь шли к монастырю и те, кто жил в слободе у подножия холма.
Колодец стоял снаружи, за стеной, и это меняло дело: водой мог пользоваться любой, кто проходил мимо, а не только братия за оградой. По преданию, источник здесь открыл основатель обители; второе имя колодца — Сергиевский — держится именно на этом предании. Крыша над срубом защищала воду от дождя и сора, а стены превращали обычный набор воды в короткое молитвенное действие: прийти, набрать, перекреститься. Часовни над колодцами при подворьях встречаются по всей России: вода нужна каждому, а молитва при воде никому не мешала.
В двадцатом веке постройку взяли под государственную охрану как памятник архитектуры федерального значения. В 1960-х и 1970-х годах часовню реставрировали по проекту реставратора Балдина, и она сохранилась в виде, который специалисты считают близким к первоначальному. Вокруг за это время выросли асфальт, витрины и поток приезжих, а часовня осталась такой же маленькой.
Монастырь наверху строил башни и соборы, а внизу держал колодец — то, без чего нельзя прожить и дня. Часовня над ним не спорит с монастырём ни высотой, ни убранством; у неё другая работа. Она напоминает, что обитель начиналась не с купола, а с воды: сначала место, где можно напиться, потом — где молиться.