Избу нашли, разобрали по брёвнам и перевезли. Дому около 200 лет; по словам сотрудников музея, в нём выросли несколько поколений её жителей. Стоит он теперь не в городе, а в селе Львы, на территории загородного комплекса «Ярославна», среди леса на берегу озера. Внутри — печь, полати, сени: всё, что составляло крестьянский дом в девятнадцатом веке.
Слово «изба», как объясняют в музее, происходит от древних «истба» и «истопка» — так называли тёплую жилую часть дома с печью. Печь здесь и есть центр: она грела, в ней готовили, на ней спали старики и дети, взбираясь по небольшим приступкам. От печи до противоположной стены тянулись полати — деревянный настил, второй этаж внутри одной комнаты. Снаружи к срубу пристраивали крыльцо и сени: они служили тамбуром, защищавшим дом от холода, и одновременно летней комнатой, и местом для припасов.
По разным углам дома собраны предметы старинного быта: традиционная утварь, инструменты ручного ремесла, вещи с узорной резьбой и росписью по дереву, текстиль. Каждый предмет здесь — след ежедневного труда, и почти каждому в городском быту давно нашлась покупная замена. В хлеву стоит корова: её можно погладить, а при желании подоить и попробовать молока; рядом — мини-ферма и фермерская лавка.
Музей живёт не только витринами. Гостей учат ремеслу и традиционной кухне, здесь пекут домашний хлеб и блины в русской печи, подают их с парным молоком. По субботам устраивают дегустацию сыра из собственной сыроварни, для детей играют театрализованные сказки, для взрослых проводят квесты. Дом оказывается не законсервированной стариной, а работающим хозяйством, где печь топят по-настоящему.
При этом сам комплекс, в котором стоит изба, — постройка нынешнего времени: коттеджи стилизованы под русскую деревню, а создатели называют своё решение редким примером современной декорационной застройки, где воссозданы архитектурные принципы и технологии предков. Изба в этом ряду — не декорация и не бутафория: она собрана из подлинных брёвен, а не выстроена заново по образцу.
Крестьянский дом строили без чертежей, но с точным расчётом: тепло держалось там, где нужно, работа занимала место, где светло, а спали там, где не дует. Музей возвращает этот расчёт в ощущение: тёплые кирпичи, низкий потолок, тесные сени, запах дыма и печёного хлеба. После городских просторов здесь особенно ясно, как мало нужно человеку для жизни — и сколько умения нужно, чтобы это малое держать в порядке.