Фундамент этой башни заложен на глубину меньше, чем у обычной заводской трубы, — от трёх с половиной до четырёх с половиной метров. Инженеры не поверили расчётам и заставили автора увеличить основание. Автор, Николай Никитин, был уверен в своей правоте, но уступил; заодно, по совету немецкого коллеги, число опор увеличили с четырёх до десяти. Так выглядит инженерная смелость, которая всё же умеет слушать возражения.
Идея была неожиданной. Всесоюзный конкурс выиграл проект ажурной металлической башни в духе Эйфеля, но Никитин предложил бетон — конструкцию, где прочность держится не на массе, а на натянутых стальных канатах внутри полого ствола. Он опирался на наработки Юрия Кондратюка, у которого работал ещё в тридцатых. Строительство началось в шестидесятом году, ещё до утверждения окончательного проекта.
Башня получилась высотой пятьсот сорок метров — на момент открытия самое высокое сооружение мира. Стройка шла с перерывами, проект несколько раз пересматривали, а открытие приурочили к юбилею революции: сигнал пошёл четвёртого ноября шестьдесят седьмого, хотя работы ещё не были закончены. Архитекторы добавили арки между опорами, встроили под ствол стеклянный цилиндр и прорезали в верхней части окна-иллюминаторы — отсюда сходство с ракетой, которое давно стало частью городского фольклора.
На высоте около трёхсот тридцати метров устроили смотровую площадку и первый в стране вращающийся ресторан «Седьмое небо»: три зала, медленно делающих оборот вокруг оси. За тридцать лет площадку и ресторан посетили, по подсчётам, больше десяти миллионов человек. Это была не просто башня связи, а аттракцион и символ: её рисовали на открытках, о ней снимали сюжеты, а новогодний «Голубой огонёк» шестьдесят восьмого года записали внутри.
Двадцать седьмого августа двухтысячного года на высоте около четырёхсот шестидесяти метров загорелись кабели. Пожар шёл внутри ствола, тушить его было тяжело; выгорели три этажа, погибли три человека, находившиеся в лифте. Бетонный ствол выдержал, и это спасло башню от обрушения. Реставрация заняла годы, ресторан открылся только в две тысячи шестнадцатом.
Сегодня Останкино снова работает — и как телевышка, и как место, куда поднимаются за видом. Наверху стеклянный пол, под ним город; внизу — парк с усадьбой, где когда-то играли крепостные актёры. Башня оказалась редким случаем, когда инженерное сооружение стало достопримечательностью не вопреки, а благодаря своей честной техничности.