Что означает слово «Арбат», доподлинно не знает никто. Версии расходятся: от татарского «арба» — телега, от «горбатого» рельефа, от арабского корня. По мнению исследователей, ни одна из них не доказана до конца, и это, пожалуй, честнее любых категоричных объяснений на табличке. Первое упоминание названия встречается в летописи под тысяча четыреста семьдесят пятым годом — в связи с пожаром, а не с открытием улицы.
Тогда это была дорога, а не променад: отсюда уходили на запад, к Смоленску, и площадь в конце улицы до сих пор называется Смоленской. Начало улицы тоже хранит след стены: Арбатские Ворота — это ворота Белого города, укрепления, разобранного в конце восемнадцатого века. В семнадцатом веке здесь селились ремесленники и стрельцы, позже появились дворянские усадьбы, а после пожара тысяча восемьсот двенадцатого года улица застроилась заново — в основном деревянными особняками с антресолями, каких в центре почти не осталось.
А ещё позже Арбат стал улицей профессоров, врачей и адвокатов. Здесь квартировала московская интеллигенция, и именно к ней в тысяча восемьсот тридцать первом году привёз молодую жену Пушкин: он снял квартиру в доме Хитрово в дальнем конце улицы, прожил там несколько месяцев и уехал в Царское Село. Дом сохранился, и теперь это музей.
Рядом, в Кривоарбатском переулке, стоит дом, который в эту картину не вписывается вовсе: два врезанных друг в друга цилиндра, сложенных из кирпича с шестигранными окнами. Это собственный дом архитектора Константина Мельникова, построенный в конце двадцатых годов прошлого века, — пример того, как один человек может поставить на тихой улице здание, спорящее со всей её застройкой. Внутри нет ни одной колонны: нагрузку держит сама кладка, уложенная решёткой с шестиугольными отверстиями.
Пешеходным Арбат сделали в середине восьмидесятых: сначала как эксперимент, потом всерьёз. Машины ушли, асфальт заменили плиткой, и улица быстро обросла тем, что есть теперь: мольбертами, сувенирами, уличными музыкантами, портретами за пятнадцать минут. Торговля тут не новая примета — просто раньше торговали тканями и книгами, а теперь впечатлениями.
Арбат интересен не зданиями, хотя и они хороши, а своей ролью: он всё время служил витриной. Сначала витриной западного направления, потом — московской интеллигентности, теперь — города, который показывает себя гостям. Улица длиной чуть больше километра выдерживает эту нагрузку уже несколько столетий.