Указ был коротким и деловым: за принесённого «урода» платят, за утаённого — штраф. Так, по государевой бумаге от семнадцатого февраля тысяча семьсот восемнадцатого года, в России начали собирать коллекцию, из которой вырос первый публичный музей страны. Речь шла не только о диковинных младенцах: в губернии летели распоряжения присылать старые монеты, кости, странные камни, птиц, оружие — всё, что могло удивить и чему-то научить.
Само собрание появилось раньше указа. В тысяча семьсот четырнадцатом году «государев Кабинет» переехал из Москвы в Петербург и разместился в Людских палатах при Летнем дворце; комнаты назвали на немецкий лад Кунсткамерой — кабинетом искусств. Толчком послужил огромный Готторпский глобус-планетарий, полученный от герцога Голштинского. Потом Пётр купил в Голландии анатомическое собрание Фредерика Рюйша — больше двух тысяч препаратов, — а вместе с ним зоологическую коллекцию Альберта Себы.
Для растущего музея на стрелке Васильевского острова заложили палаты: строили их с тысяча семьсот восемнадцатого по тысяча семьсот тридцать четвёртый год: начинал Георг Маттарнови, а завершали другие мастера. В башне работала обсерватория, стоял глобус, а над крышей поднималась армиллярная сфера — модель небесных кругов. В декабре тысяча семьсот сорок седьмого года пожар уничтожил башню и двести тридцать книг; здание восстановил Чевакинский, но верхушку трогать не стал, и сфера вернулась на место лишь спустя два столетия. Сам глобус уцелел, его починили и собрали заново: внутри шара и сегодня видно звёздное небо, а снаружи — карту Земли.
Внутри и сегодня больше всего людей собирается у витрин с «монстрами» — так в старых описях называли экспонаты с отклонениями развития. Двухголовый телёнок, сиамские близнецы, заспиртованные диковины: Пётр считал, что рассматривать их не грех, а польза, потому что природа в них объясняет сама себя. Вход в музей был бесплатным, и, по преданию, посетителям подносили кофе, а иногда и чарку водки — чтобы любопытство было веселее.
Сегодня это Музей антропологии и этнографии имени Петра Великого: коллекции рассказывают о народах Африки, Океании, Америки, Азии, и анатомические редкости занимают в этом рассказе скромное место. Но привычка смотреть на мир как на собрание загадок, которые можно разложить по полочкам, осталась здесь от первого владельца. Кунсткамера начиналась не с шедевров, а с вопроса — и до сих пор отвечает на него без высокомерия: заходите, смотрите, удивляйтесь.