На складке плаща Петра спрятана подпись: «Лепил и отливал Этьен Фальконе парижанин». Скульптор вырезал её на бронзе, как живописец ставит автограф на холсте, и с земли её почти не разглядеть. А ведь Фальконе мог рассчитывать на большее: он придумал этого всадника, нашёл для него камень, сам отлил статую — и уехал из Петербурга, не дождавшись открытия.
Пригласили его в тысяча семьсот шестьдесят шестом году, по совету Дидро. Французу предлагали делать конный монумент, каких в Европе немало: полководец, аллегории, пышная свита. Фальконе отказался от всего. Он писал, что монумент будет прост, и объяснял: выше полководца и победителя ставит законодателя и благодетеля страны. Конь встаёт на дыбы над обрывом, всадник сдерживает его одной рукой, лица не видно — только профиль и воля.
Камень для постамента искали долго и нашли в окрестностях Конной Лахты. Валун получил имя «гром-камень»: по преданию, в него когда-то ударила молния и отколола край. Выкопали его, а котлован заполнила вода — так появился Петровский пруд, который существует до сих пор. Камень везли к Неве по проложенной дороге, затем перегружали на судно. Екатерина приехала посмотреть на его перемещение и запретила дальнейшую обтёску: хотела, чтобы скала пришла в город дикой, неотёсанной.
Отливка едва не погубила всё дело. Фальконе никогда прежде не лил таких громад. По преданию, в тысяча семьсот семьдесят пятом году форма дала трещину, металл пошёл наружу и начался пожар; отливку спас мастер Емельян Хайлов. Потом статую доделывали и зачищали, а третьей точкой опоры сделали змею под копытами — её вылепил Фёдор Гордеев. Змея держит всю конструкцию, и она же превратила Петра в нового Георгия Победоносца.
Открыли памятник седьмого августа тысяча семьсот восемьдесят второго года. На постаменте выбили коротко: «Петру Первому Екатерина Вторая». Ни титулов, ни перечня побед — формулу надписи предложил Фальконе, а окончательный вид утвердила Екатерина, и ей хватает двух имён. А слово «медный» приросло к всаднику позже: так его назвал Пушкин, хотя отлит он из бронзы. Поэт знал, что металл — бронза, и всё же написал «медный»: так короче и ритмичнее строка.
Сейчас вокруг памятника разбит сквер, перед Петром — Нева, за спиной — Исаакиевский собор. Туристы ищут подпись на плаще и редко находят: она низко, сбоку, в складке. Но именно она и есть главное признание скульптора — не в том, что он создал империи образ, а в том, что не побоялся поставить своё имя там, где его увидят только самые любопытные.