Фонтанная система Петергофа работает без насосов. Вода в знаменитых фонтанах поднимается сама: её берут из ключей на Ропшинских высотах, ведут по каналам и трубам, и дальше она идёт по уклону, набирая силу. Никакой техники, только разница высот — и расчёт, сделанный в восемнадцатом веке с точностью, которой до сих пор хватает. Фонтаны здесь бьют ровно потому, что где-то далеко, километрах в двадцати, вода стоит выше дворца.
Дворец начинался скромно. В тысяча семьсот четырнадцатом году для Петра вырыли котлован под «Верхние палаты» — двухэтажное здание с двумя выступами и фронтоном. Строил Леблон, заканчивал Браунштейн, переделывал Микетти; уже тогда выяснилось, что место сырое: подвалы заливало, и пришлось прокладывать подземный кирпичный акведук. Пётр хотел свой Версаль, но не копию: главным зрелищем должны были стать не залы, а вода — канал, каскад, фонтан под самыми окнами.
В середине века Елизавета велела всё перестроить. Растрелли работал с тысяча семьсот сорок пятого по тысяча семьсот пятьдесят второй год: палаты выросли в Большой дворец с золотыми залами, а фасад, обращённый к морю, растянулся на двести шестьдесят восемь метров. Под дворцом открывается Большой каскад, и в его центре — Самсон, разрывающий пасть льву: библейский сюжет прочитывался как победа над Швецией, ведь лев — её геральдический зверь.
Отдельная забава Нижнего парка — фонтаны-шутихи. В них вода бьёт не вверх, а из потайных трубок, и обрызганным оказывается тот, кто наступил на нужный камень или задел ветку. Такие ловушки придумали ещё при Петре, и в Петергофе они сохранились до сих пор: гулять по боковым дорожкам лучше с осторожностью.
Война снесла почти всё. Дворец горел, центральная часть рухнула, убранство погибло; статуя Самсона исчезла; по одной из версий, она погибла от огня артиллерии. Реставраторы работали по обмерам, фотографиям и уцелевшим фрагментам, и в тысяча девятьсот пятьдесят первом году утвердили проект восстановления пяти исторических интерьеров — Тронного и Чесменского залов, Белой столовой, Зеркального зала и парадной лестницы. В тысяча девятьсот шестьдесят четвёртом году открыли другие залы — Портретный, Диванную, Коронную и Куропаточную гостиную, — и это была не реставрация в строгом смысле, а воссоздание: мастера заново лепили то, чего уже не существовало.
Сегодня по Нижнему парку ходят толпами, и всё равно находится тихое место — у Морского канала, в стороне от каскада. Отсюда видно, как вода идёт по прямой к заливу, и дворец стоит на её оси, как натянутая струна. Пройти по этой линии от канала до ступеней — лучший способ понять замысел: сначала вода, потом камень, потом золото.