Среди рядовой застройки на улице Марии Рябининой вдруг поднимается замок: круглая угловая башня, островерхие кровли, стрельчатые мотивы. Сложен он из бетонных блоков с пустотами внутри — не из кирпича, привычного для фабричного города. Строили дом в 1910–1914 годах по проекту архитектора Александра Снурилова для швейцарца Александра Яковлевича Дюрингера.
Дюрингер родился в 1871 году в швейцарском Штекборне под именем Генрих Игнатс. В Россию он приехал как представитель фирмы «Гандшин и К», торговавшей красителями для текстильных фабрик, а в Иваново-Вознесенск переселился в 1904 году. Здесь принял православие, взял русское имя и женился на Ольге Трофимовне; в семье родилось 9 детей. В 1909 году он купил у купца Охлопкова участок на углу Посадской и Георгиевской — нынешних улиц Марии Рябининой и проспекта Ленина.
Архитектура дома — гибрид: асимметричная планировка и криволинейные линии модерна соединены с романтической готикой. Фасады отделаны рустом — рельефной имитацией каменной кладки, — а угловая башня напоминает донжон, главную башню средневекового замка. Через оба этажа прорезано большое тройное окно с треугольным завершением; за ним когда-то была парадная лестница. Дом образует внутренний двор, где сохранились лепные розетки над окнами. От интерьеров остались метлахские плитки — керамические плиты для пола — на лестнице и кованые перила, под позднейшей краской местами видны старые росписи.
Семейная история оказалась тяжелее архитектурной. В декабре 1915 года Ольга Трофимовна умерла; по местным преданиям, она покончила с собой из-за измен мужа, потомки же говорят о выстреле и о финансовых трудностях военного времени. Сам Дюрингер умер в промежутке между 1916 и 1919 годом — данные расходятся. После революции усадьбу национализировали: в главном доме работало губернское статистическое бюро, потом госпиталь, потом коммунальные квартиры.
С домом связан цикл легенд. По преданию, из подвалов вёл подземный ход — то ли к соседней усадьбе Соколовых, то ли к Уводи; потомки подтверждали обширные подвалы, а младший сын вспоминал, как в детстве катался по ходу на санках. Рассказывают и о кладе, якобы спрятанном в доме, и о силуэте хозяйки в окнах. Документов на эти сюжеты нет, и относиться к ним стоит как к городскому фольклору.
Сегодня бывший замок остаётся жилым: он разделён на несколько квартир и, по оценкам специалистов, требует комплексной реставрации. В подъездах пахнет обычной жизнью, сушатся ковры, звенят ключи. Дом, который мог бы стать музеем, так и не стал им — и потому его история продолжается не в витринах, а в лестничных клетках, где под краской всё ещё проступает чужой орнамент.