Площадь в центре кремля кажется ровесницей собора, но возникла она иначе — не по замыслу градостроителя, а по необходимости. Считается, что это старейшая площадь города. В четырнадцатом веке здесь стояли два двора, великокняжеский и епископский, и собор стал связующим звеном между ними. Пространство перед храмом было не украшением, а общей прихожей двух властей.
С Пятницкими воротами площадь связывала Большая улица, проходившая южнее тогдашней Тихвинской церкви. Современные очертания она получила в конце восемнадцатого века: город перестраивали по «регулярному» плану, и через площадь прошла Успенская улица — нынешняя улица Лазарева. Старое ядро вписали в новую сетку, и с тех пор главная улица кремля идёт через площадь насквозь.
Ансамбль складывался веками, и каждое столетие оставило здесь свою манеру. В 1692 году к западу от собора поставили шатровую колокольню — отдельно стоящую, а не пристроенную к храму, так что в ансамбле она читается как самостоятельная вертикаль. В 1825 году с южной стороны появилась надвратная колокольня Ново-Голутвина монастыря в стиле ампир. Рядом с собором, с северной стороны, стоит Тихвинская церковь в русском стиле. Шатёр, ампир, русский стиль: три разных ответа на одну задачу — как должно выглядеть место главной молитвы.
С юга и запада площадь замыкают постройки Ново-Голутвина монастыря, и это меняет её характер. Она не раскрывается на город широким фасадом, а оставляет разрыв в застройке — проём, через который виден Бобренев монастырь на другом берегу. Далёкая точка в кадре работает как продолжение ансамбля: площадь получает вторую, заречную глубину, которой у неё самой нет. Вокруг тесно: к северу от собора стоят Воскресенская церковь и здание бывшего народного училища, к востоку — церковь Николы Гостиного, к западу — Сергиевская церковь. Площадь оказывается не просто свободным местом между зданиями, а узлом, от которого расходятся улицы и куда сходятся все эпохи.
23 мая 2007 года здесь установили памятник Кириллу и Мефодию, скульптор Александр Рожников. Памятник встал в тот же ряд, что и соборы: город ставит здесь то, что считает главным.
Целиком площадь не увидеть: её рассекает улица, и ансамбль распадается на фрагменты, которые приходится складывать в памяти. Зато здесь удобно считать время: город не переписывал себя заново, а пристраивался к уже сказанному — и каждый новый век ставил рядом со старым свой ответ.