От этой башни осталось имя и дорога, которую она открывала. Самой башни давно нет, а имя живёт в перечнях и в разговорах — как живёт название улицы, переименованной много лет назад.
Дмитриевская, или Дмитровская, башня была проездной: через неё выезжали из кремля на северо-восток. Название ей дала церковь великомученика Димитрия Солунского, стоявшая рядом. Димитрий Солунский — воин, принявший смерть за веру, и храмы в его честь ставили в крепостях с умыслом: святой с оружием считался подходящим покровителем для тех, кто стоит на стене.
От башни начинался путь на Арскую дорогу. Арск в ханские времена был укреплённым городом на северо-востоке, и дорога к нему шла через леса: по ней ездили с товаром и шли с войском. Ворота, из которых выходит большая дорога, всегда важнее тех, что ведут во двор, — через них в город входили чужие, и через них же уходили свои. Церковь Димитрия Солунского, давшая башне имя, тоже не сохранилась: сначала исчез храм, потом башня, и осталось одно слово — Дмитровская, в другом написании Дмитриевская.
Проезжие башни вообще самые уязвимые. Воротный проём — это дыра в стене, и её приходилось защищать сильнее всего: надстраивать ярусами, делать въезд коленом, ставить над воротами образ. Поэтому судьба таких башен обычно бурная: их перестраивают первыми и разбирают тоже первыми. Летом 1774 года войско Пугачёва подошло к Казани и выжгло посад. Кремль выстоял, но после осады оказалось, что часть укреплений городу больше не нужна, и ветхие башни стали разбирать. Дмитриевскую разобрали позже: по данным музея-заповедника, это случилось в девятнадцатом веке, когда стены чинили как памятник, а не как крепость. На месте башни остался проезд: арка в стене, через которую улица выходила из кремля наружу.
История кремлёвских стен плохо переносит точные даты. Их строили псковские мастера, потом надстраивали, потом разбирали из-за ветхости, потом снова чинили — и в каждом веке находился повод что-то сломать или приделать. Часть башен исчезла, и Дмитриевская — одна из тех, что не дошли.
Города поступают с башнями так же, как с людьми: пока башня нужна, у неё есть имя и должность, а когда нужда проходит, остаётся строчка в описи да редкое упоминание в краеведческой книге. Зато дорога, которую она открывала, никуда не делась — она и теперь начинается примерно там же, где начиналась.
