Холм над Каменкой зовётся Яруновой горой. Местное предание говорит, что имя пошло от капища языческого бога Яруна, или Ярилы, — того, у кого в весенних обрядах просили плодородия и солнца. Проверить это нечем. Но по обычаю церкви нередко ставили на местах, которые почитались святыми у прежних жителей, — возможно, так было и здесь.
Считается, что в конце двенадцатого века епископ Ростовский и Суздальский Иоанн второй основал здесь монастырь Космы и Дамиана. Когда обитель упразднили, неизвестно — следов её не осталось. Братья Косма и Дамиан, чьё имя носит храм, были бессребрениками: лечили и не брали за это ни гроша, за что их и чтили как покровителей врачевания, за что их и чтили как покровителей врачевания. Для слободы у реки, где болели часто и лечились травами, выбор имени понятен.
В описи Суздаля 1617 года Космодамианская церковь значится приходской, деревянной, а рядом — трапезная церковь святых Жён Мироносиц, «строение приходных людей». В 1725 году деревянную разобрали, а на её месте усердием прихожан поставили каменную — с колокольней и оградой.
Храм живописно несимметричен, и это примета посадских церквей: они росли пристройками, а не по единому чертежу. Основной кубический объём почти лишён декора и завершается луковичной главкой на высоком барабане. С запада пристроена колокольня — восьмерик на четверике, увенчанный слегка вогнутым шатром-«дудкой»: так называют шатёр, у которого грани не плоские, а мягко выгнуты внутрь, отчего силуэт теряет жёсткость. На шатре — наличники над окнами-слухами и маленькая главка. Сбоку лепится одноэтажный придел, устроенный по типу зимних суздальских церквей. До революции всё это обносила невысокая каменная ограда с лестницей, спускавшейся к реке.
Дальше — тишина и долгая жизнь без событий, о которых пишут в книгах: приход, службы, будни. Только 29 декабря 2010 года над церковью воздвигли крест и благословили богослужение в приделе девяти Кизических мучеников. Сами мученики пострадали за веру в малоазийском городе Кизике; придел с таким посвящением — редкость. Он и напоминает, что храм живёт не только собственной историей.
Стоять здесь лучше всего в сумерках, когда вода в Каменке темнеет, а холм кажется выше. Языческое имя горы и христианское имя храма уживаются в одной точке уже не первое столетие. Предание о капище не доказано и не опровергнуто — и в этом больше суздальской истории, чем в любой твёрдой дате: город веками достраивал себя поверх прежних смыслов.