Князь завещал похоронить себя в головах сына. Не в соборе, не в почётном месте у алтаря, а рядом с мальчиком, которого пережил, — и это распоряжение говорит о человеке больше, чем любая биография. У восточной стены Спасо-Преображенского собора, где стояла родовая усыпальница Пожарских и Хованских, его и похоронили.
Князь умер в 1642 году и был похоронен здесь же, у восточной стены. Усыпальница оказалась целым некрополем. Когда в 2008 году здесь начались раскопки, археологи нашли несколько рядов погребений рода: князья, их жёны, дети. Искали одного человека, а обнаружили семейный склеп, в котором лежала вся ветвь. Раскопки оказались не формальностью: один из кирпичных склепов, сохранившийся западнее погребения князя Фёдора, саркофага не содержал — и это только добавило вопросов к тому, что рассказывают документы.
Часовню над могилой поставили в 1885 году на средства, собранные по всей России. Деньги шли по подписке: жертвовали губернии, общества, частные лица. Это важно: памятник герою ополчения оплатила вся страна — та, что помнила, кому обязана освобождением Москвы. В 1933 году часовню разобрали. Долгие годы здесь не было ничего, в 1974 поставили бетонную плиту с барельефом, а каменный крест — только в 2008. Долгие годы место выглядело как обычная могила: крест, трава, стена собора — и никаких объяснений, что здесь когда-то был монумент.
В 2009 году, к Дню народного единства, неподалёку от прежнего места поставили новую часовню — точную копию прежней. Кирпич облицевали мрамором, резной декор восстановили по архивным материалам: в архивах сохранились обмеры и снимки, и по ним удалось повторить не только объём, но и рисунок резьбы. Открыли её 4 ноября — в День народного единства, праздник, установленный в память о событиях, в которых князь участвовал лично.
С копией всегда есть неловкость: подлинник разрушен, и то, что стоит теперь, — воспроизведение. Здесь к ней добавляется вторая: новая часовня стоит чуть дальше от апсид собора, а на месте прежней — памятный крест. Но и в отступлении есть своя логика: могила князя осталась там, где была, и копия лишь обозначает её на виду.
Князь просил положить его в головах сына. Через века на этом месте сначала поставили памятник, потом снесли его, потом поставили снова — а просьба так и осталась выполненной. Иногда самое прочное в истории — не камень, а распоряжение, которое исполняют и через 400 лет.
