Кожевники селились у воды: без реки не выделать кожу. Поэтому и церковь их слободы стоит в низине на правом берегу Каменки, там, где её не поставил бы никто другой, — у самой воды, в сырости, среди дворов, где пахло известью и квасцами. Храм в низине — не ошибка строителей, а адрес ремесла.
Каменную Богоявленскую церковь возвели в 1781 году. Кожевенная слобода тянулась по обоим берегам Каменки, а в семнадцатом веке на месте нынешнего ансамбля стояли две деревянные церкви. Рядом с новой каменной осталась зимняя — Рождества Иоанна Предтечи, построенная в 1739 году (в некоторых списках — 1703-й). Так в Суздале и жили: летом служили в холодном храме, зимой переходили в тёплый. Пары таких церквей — примета посадской жизни: рядом с летней обязательно стоит зимняя, поменьше и потеплее, и по всему городу их несколько. Посвящение Богоявлению, то есть Крещению Господню, празднику воды, для слободы, жившей рекой, тоже объяснимо.
Богоявленская — летняя. Её основной объём — куб, углы которого схвачены парными рустами; теми же рустами отделаны алтарная часть и паперть. Приём этот пришёл из столичной архитектуры конца восемнадцатого века и заменил угловые полуколонны, которые здесь ставили в семнадцатом столетии. Но наличники остались старые: окна обрамлены полуколоннами и завершены килевидными кокошниками.
Получается здание-словарь: низ — по-старому, углы — по-новому. Мастера не переписывали церковь целиком под новый вкус, а добавляли к привычному то, что нравилось заказчику. Отсюда и сходство с другой суздальской церковью восемнадцатого века — Знаменской на Мжаре. Разница невелика, но показательна: вместо пояса кокошников здесь простой карниз, зато кровля восьмискатная, а венчает всё двухъярусный барабан с луковичной главкой.
Слобода исчезла: кожевников не осталось, дворы с дубильными чанами тоже. Современный адрес пары — улица Шмидта, семь; место глухое, и туристы доходят сюда редко. Остались две церкви, стоящие рядом, как две половины одного дома. И если пройти по берегу к воде, видно, что храм поставлен не для парада, а для людей, у которых руки были заняты.
Приходите к вечеру, когда Каменка светлеет. Отражение в ней дробится, и церковь кажется ниже и старше, чем есть, — почти на уровне слободы, которой больше нет. Церковь без прихожан остаётся просто зданием; здесь прихожан сменили прохожие. Смысл простой: храм говорит не о князьях, а о ремесле, которое поило и кормило целый берег.
