Восемь тысяч экслибрисов — книжных знаков, которые владельцы библиотек наклеивали на форзацы: имя, герб, девиз, иногда рисунок дома. Это едва ли не половина всего собрания Музея истории города: на 2004 год в фондах числилось чуть больше шестнадцати тысяч предметов. Коллекция, выросшая из чьих-то личных библиотек, оказалась точнее витрины — по книжным знакам видно, чьи собрания здесь берегут и как читали в провинции.
Музей открылся в 1985 году как филиал историко-архитектурного музея-заповедника, а в 1998-м стал самостоятельным муниципальным. Сегодня он занимает двухэтажную усадьбу купца В. Я. Кузнецова на Волжской набережной. Дом стоит в первом ряду городской застройки, и посетитель попадает в музей не с улицы-витрины, а изнутри купеческого быта: лестница, анфилада, высокие окна на реку.
Первый этаж выстроен по хронологии: Ярославль одиннадцатого — пятнадцатого веков, шестнадцатого — семнадцатого, восемнадцатого — девятнадцатого; дальше — вторая половина девятнадцатого и начало двадцатого, а за ними политическая история первой половины двадцатого века. На втором этаже отсчёт начинается с 1960-х: зал трудовой славы, парадный зал, портреты знаменитых ярославцев, зал международных связей. Такое деление объяснимо: внизу — город как крепость и торг, наверху — город как завод и учреждение.
Двадцатый век в витринах — самый трудный материал: он ещё не стал историей и уже перестал быть современностью. Документы, фотографии, вещи из квартир и учреждений ложатся рядом, и посетитель видит, как частная жизнь врастает в большие события, не замечая, где кончается одно и начинается другое. Здесь нет стремления выстроить всё по ранжиру: письмо, школьная тетрадь и заводская грамота соседствуют как равные свидетели.
У музея три филиала, и каждый живёт своей темой. Дом-музей Максима Богдановича открылся в 1991 году в память о белорусском поэте, учившемся в Ярославле; выставочный зал имени Нужина — в 1996-м; «Дом муз» появился в 1989-м и стал филиалом в 2010-м. Один музей собирает вокруг себя литературу, современное искусство и городскую выставочную жизнь.
Экспозиция показывает не столько события, сколько быт, в котором они происходили: рядом с макетом города — вещи горожан, от посуды до школьных тетрадей. После такого зала набережная читается иначе: за фасадами видно тех, кто в них жил, торговал и учился. Музей здесь работает как увеличительное стекло — показывает город не с высоты юбилейной даты, а с расстояния вытянутой руки.
