Лестница в этом подъезде исписана от пола до потолка. Строчки из романа, имена, признания, рисунки — всё это появилось задолго до того, как здесь открыли музей: поклонники приходили к квартире номер пятьдесят и оставляли надписи на стенах, как в церкви. Дом стал местом паломничества раньше, чем экспозицией.
Здание на Большой Садовой построили между тысяча девятьсот вторым и тысяча девятьсот пятым годами по заказу Ильи Пигита, владельца табачной фабрики. Это был доходный дом в стиле модерн — с эркерами, лепниной, широкими лестницами и просторными квартирами для состоятельных жильцов. В семнадцатом году Пигит продал дом риэлторской компании. После революции всё переменилось: квартиры превратили в коммунальные, и роскошный дом стал одним из первых в Москве опытов нового быта.
Булгаков поселился здесь в двадцать первом году вместе с женой, в квартире номер пятьдесят, и прожил три года. Позже он поселил именно в эту квартиру Воланда со свитой, и с тех пор номер стал литературным адресом — тем самым, который знают даже те, кто роман не дочитал.
Музей открылся в две тысячи четвёртом году — как говорят, первый в России музей Булгакова. В подъезде до сих пор висят почтовые ящики, а на стенах — стихи и рисунки. Создали его не государственные институции, а энтузиасты и меценаты, и это определило жанр: здесь не столько хранят вещи, сколько играют. Отсюда двойное название — музей-театр; по залам водят с актёрами, а по вечерам устраивают спектакли.
Подлинного в этой квартире немного: коммунальный быт не жалел интерьеров, и вещей писателя здесь почти нет. Квартира пятьдесят была коммунальной: несколько семей, общая кухня, звонки и очереди в ванную — всё это Булгаков знал по себе. Зато есть сам дом, лестница, двор, окна на улицу — та среда, из которой вырос роман. Экспозиция честно строится вокруг текста: рукописи, издания, письма, вещи эпохи, собранные по крупицам. Экскурсии ведут актёры: в подъезде звучат голоса героев, в комнатах разыгрывают сцены, и граница между музеем и спектаклем стирается — отсюда и двойное название.
Выйдя из музея, стоит задержаться во дворе. Двор как двор: асфальт, машины, мусорные баки. Двор маленький, и в нём всегда кто-то фотографируется. И только потом понимаешь, что этот обычный московский двор и есть главный экспонат — место, где фантазия одного человека оказалась сильнее, чем перепланировки, ремонты и целая эпоха.
