«Ограда древяная, ворота Святые, другие Водяные» — так опись Суздаля 1628 года описывает Александровский монастырь. Одни ворота вели на улицу, другие — к Каменке, за водой: весь быт обители был повёрнут к реке. В той же описи значатся 38 келий, игуменья Ольга и 44 старицы. Монастырь был ружным — жил на государевом жалованье: деньги брали из Большого прихода, а хлеб — из дворца.
Основание обители предание относит к 1240 году и приписывает Александру Невскому. После татарского нашествия в Суздале осталось много осиротевших женщин, которые уходили сюда; из-за их числа монастырь и прозвали Большой Лаврой. Вотчины ей давали родственники князя: Иван Калита и Иван Второй.
В 1608–1610 годах монастырь сожгли поляки, и ни одна постройка старше семнадцатого века здесь не сохранилась. Опись 1628 года застала обитель уже отстроенной — но целиком деревянной. В 1764 году, при секуляризации земель Екатерины Второй, монастырь упразднили, а собор обратили в приходской храм. В 1930-х годах закрыли и храм; позже здесь работала артель «Красный металлист» — делали вёдра и скобяные изделия. Возобновили монастырь только в 2006 году — уже как мужской.
Главный храм — Вознесенская церковь 1695 года, поставленная на вклад царицы Натальи Кирилловны, матери Петра Первого: она умерла за год до освящения. Высокий двухъярусный четверик несёт пять главок; окна первого яруса обрамлены наличниками с простыми колонками, второго — с фигурными. С востока к четверику примыкают апсида и паперть, с севера — тёплый придел.
Колокольня — восьмигранный шатровый столп на невысоком четверике, к которому пристроена деревянная лестница. Стены её почти лишены декора — только резные обрамления арочных проёмов да наличники над окнами-слухами. Ограду с башенками, стилизованными под оборонительные, и Святые ворота с двухъярусной башенкой возвели в первой половине восемнадцатого века под руководством Ивана Грязнова, участвовавшего и в строительстве Троицкого и Ризоположенского монастырей. Ограда невысокая, и башенки её — не фортификация, а наряд.
От древности не осталось ни камня, но остались ворота, кельи, имена в описи и река за оградой. Возраст здесь считают не по кладке, а по памяти — и по привычке называть Водяными те ворота, которых, возможно, давно уже нет.
