У этой церкви нет алтаря. Точнее, нет алтарной части — апсиды, полукруглого выступа, в котором стоял престол; здание обрывается там, где должно было начинаться самое главное. Храм, лишённый того, ради чего его строили, продолжает стоять на берегу Каменки, и это видно не сразу: форма осталась, а смысл ушёл.
Стоит она в Кожевенной слободе, на правом берегу, где жили ремесленники, выделывавшие кожу. Слобода прижата к реке по необходимости: без воды кожу не выделывают, и чаны, извёстка и промывка требовали места у берега. Место древнее: здесь был Андреевский монастырь, разрушенный, по-видимому, в Смутное время, когда по Суздалю прошли польские отряды. Каменную церковь поставили вместо двух более старых деревянных — Петропавловской и Андрея Первозванного, и потому у неё два имени: главный престол — Тихвинской иконе Божией Матери, а придельный — апостолу Андрею.
С датой постройки ясности нет: разные исследователи относят её то к концу семнадцатого века, то к началу восемнадцатого. Такая разноголосица для суздальских посадских храмов обычна — документы о закладке терялись, а датировать приходится по кирпичу и декору. А декора здесь немало. Массивный основной объём обрамлён по углам парными полуколоннами, боковые фасады украшены наличниками на три окна, а вход ведёт через резной портал. Вверху идёт карниз из тёсаного кирпича с полукруглыми арочками, кровля четырёхскатная, и над ней на высоком барабане с кокошниками стоит фигурная главка. Для небогатой слободы это щедро: мастера работали на заказ, но выкладывались так, будто строили для города.
Посвящение тоже не слободское. Тихвинская икона, по преданию, явилась в 1383 году на реке Тихвинке, на северо-западе Руси, и её чтили как заступницу пограничных земель; списки с неё расходились по всей стране. Суздальская слобода выбрала себе в покровительницы образ, прославленный за тысячу вёрст от неё, — и по этому выбору видно, что посад жил не только своими нуждами.
Потерь у церкви две. Шатровую колокольню, стоявшую у паперти, разобрали в тридцатых годах прошлого века. Апсида исчезла — когда именно, по источникам не восстановить. В итоге уцелел только основной объём, и он теперь читается как обрубок: видно, что с востока что-то было, но что именно — приходится догадываться.
Сейчас церковь не действует. Она стоит в стороне от обычного маршрута, и сюда редко доходят группы; тем лучше видно, как выглядит здание, у которого отняли его главную часть. Архитектура умеет переживать утраты, но не умеет их скрывать: пустое место на восточной стороне говорит громче любой сохранившейся стены.
